Главная » Статьи » Семейные истории

Владимир Лившиц -Революционер и строитель часть 2.

             Строитель “Магнитки”

 

      Летом 1930 года правительство СССР  решило создать на Урале вторую угольно-металлургическую базу страны, первенцем строительства которой по плану должен был стать крупнейший в мире Магнитогорский металлургический комбинат — всемирно известная “Магнитка”.

      Строящийся у горы Магнитной завод проектировался как самое крупное предприятие черной металлургии страны, каковым он и остался до настоящего времени.

      10 марта 1929 года к Магнитной горе прибыли первые строители и началось стоительство. Однако дела шли плохо, часто менялись руководители, которые не справлялись со своими обязанностями.

      В своих воспоминаниях заслуженный строитель УССР М.Е.Богатырев отмечал:«Крайне требовалась волевая и сильная рука».

      И в начале 1931 года выбор пал  на Якова Семёновича Гугеля, который завоевал большой авторитет при строительстве «Азовстальстроя».

      Он вспоминал о том времени: «Как на военном фронте воля к победе решает успех боя, так и на строительном фронте Магнитки энтузиазм, трудовой порыв стали решающей силой...”.

      При этом Я. С. Гугель понимал, что соревнование не продержится долго на одном энтузиазме. Из руководителей Магнитостроя он первым стал внедрять  различные формы материальной заитересованности.

      Деньги в то время не играли должной роли, купить было нечего. И прямо на участки стройки привозили кожаные куртки, костюмы, сапоги, плащи, отрезы сатина, ватные одеяла для вручения победителям соревнования. Агитационный язык иногда упрощал соревнование.

      Выходил прораб перед бригадами и кричал:

      – Победившей бригаде будут вручены три кожаные куртки, четыре пары сапог, два одеяла и полмешка крупчатки на оладьи!

      Ярмарочно и грубо, но действенно. И бригады бросались на трудовые штурмы в самом прямом смысле этого слова. А особых обид у отставших не возникало. Сегодня победили они, завтра — другие.

      Примерно такое же соревнование было и у спецпереселенцев (раскулаченных в ходе коллективизации и высланных в административном порядке из мест проживания крестьян). Правда, призы были поскромнее: мешок картошки, четверть постного масла, две дюжины байковых портянок с лаптями, ватные телогрейки.

      Материальной заинтересованностью, жаждой получить лишний кусок хлеба трудовые подвиги спецпереселенцев не объяснить. Скорее всего, они стремились отстоять своё человеческое достоинство, доказать, что и они люди не хуже других.

      Один партийный работник как-то сказал Я. С. Гугелю:

      – Работают эти сволочи здорово. Стараются, чтоб замаскировать свое вражье нутро!

      – А ты, оказывается, дурак! — ответил Я. С. Гугель.

      В отличие от идеологически закомплексованного прежнего директора Я. П. Шмидта, новый начальник Магнитостроя Яков  Гугель не любил досужие разговоры о вредителях, о кулаках и промпартии.

      В.И.Машковцев в книге «История Магнитки» отмечал, что  ударничество на Магнитострое 1931 года при всех своих положительных аспектах стало перерождаться в рекордоманию, вредную для здоровья рабочих сверх-интенсификацию труда.

      Не обходилось и без подтасовок, фальсификации, приписок. Чего не сделаешь, как говорится, для намеченной цели, для рекорда! Историкам и пропагандистам к данным о рекордах тех лет следует подходить вдумчиво, критически.

       На Магнитострое Я. С. Гугель пробыл, как и предшественник, всего один год. Но этот год был более насыщенным, напряженным, в сущности, решающим.

      В истории Магнитогорска 1931 год  был поистине «годом Гугеля».

      Почти каждый день докладывал он по телефону Серго Орджоникидзе о работах на Магнитострое.

       Я. Гугелю удалось в кратчайшие сроки реорганизовать строительные участки, внедрив цеховой принцип. Были созданы доменный, мартеновский и прокатный цехи и объединены строители и будущие эксплуатационники. Во второй половине 1931 года вошло в строй несколько важных пусковых объектов будущего завода.

      31 января 1932 года, несмотря на протесты американских инженеров, считавших необходимым отложить пуск до весны, была задута первая домна, а 1 февраля был получен первый чугун.   

      Рождение Магнитки состоялось!

      Писатель Эммануил Казакевич писал: "Магнитогорск строился, создавался, возводился в темпе, ранее посильном только для разрушения".

      А Я.Гугель, как считают некоторые литературоведы, стал прототипом одного из героев романа «Дети Арбата», написанного Анатолием Рыбаковым.

                    Снова в Мариуполе

       

      После пуска второй домны Я. С. Гугель был переведен в Москву и назначен заместителем начальника   Главного управления Наркомата металлургической промышленно-сти  СССР.

       Но недолго проработал он в этой должности. Вероятно, ему, человеку дела, скучно было сидеть в кабинете,  готовить и читать документы, составлять сводки.

      2 февраля 1933 года Яков Гугель в составе делегации Серго Орджоникидзе вновь прибыл в Мариуполь, где инспектировали ход строительства завода “Азовсталь”. Ход подготовки нового завода был раскритикован Орджоникидзе, начальник и технический директор “Азовстальстроя” были уволены за срыв планов.

      Об этой поездке Я. Гугель вспоминал, что всю дорогу (они поехали осматривать завод имени Ильича) Серго молчал, нервничал. Во время обхода Орджоникидзе обратился к Гугелю:

       – Поезжай ещё на «Азовсталь», покопайся поглубже  в чем дело. Организуй вечером руководящих работников, поговори с ними.

      Часов в шесть вечера Гугель доложил наркому о своих выводах. Они сводились к следующему: фронт работ не развернут, оборудование не размещено, пуск домны в марте совершенно нереален. Обязательство наркому, которое давала дирекция Азовстали, пустить домну в марте – безрассудно. Коллектив конкретно не представляет себе объемов работ, небоеспособен.         

      И тогда Орджоникидзе директором возводимой "Азовстали" назначил заместитель начальника главного управления металлургической промышленности СССР Якова Гугеля. После двухлетней работы в  Магнитогорске и Москве он вернулся в коллектив, с которым начинал строительство "Азовстали".   

      «Менее чем через месяц после завершения поездки по Донбассу, – вспоминал Гугель, – я ехал в Мариуполь с приказом наркома – форсировать строительство Южной Магнитки».

      Своим приказом Г. Орджоникидзе объединил строи-тельство «Азовстали» и рудную базу Камыш-Бурун, что близ Керчи, в единый комбинат. Руководителем этого гигантского комбината стал Яков  Гугель.

      Строительство завода пошло куда быстрее при новом начальнике, и 11 августа 1933 года  на “Азовстальстрое” был отдан приказ о задувке домны, а 12 августа 1933 года пошёл первый азовстальский чугун, новый завод был пущен в эксплуатацию.

      Интересно, что первоначально пуск домны намечали на сентябрь-октябрь 1933-го. Но Яков Гугель и его команда уже 10 августа пригласили главу Компартии Украины С. Косиора приехать в Мариуполь – в ночь с 11-го на 12-е намечалась первая плавка чугуна.

      Косиор, ранее работавший на металлургическом заводе в Алчевске, всю ночь пробыл возле домны, где царило большое напряжение. Когда все было закончено, Косиор с улыбкой сказал Гугелю: "Ну давай, чудотворец, начинай азовстальский металл!.."  

      "Приказ ждали с минуты на минуту. Все были наготове. Наконец придирчивый начальник стройки, он же директор завода,  Яков Гугель, энергично взмахнул рукой...", – вспоминал этот день (12 августа 1933 года) сталевар Федор Сапелкин, которому выпала честь первым нести вахту у летки.

      «Будущей "Азовсталью" жил практически весь город, – вспоминали участники того грандиозного события в книге  "30 огненных лет". – Именно эта стройка, потребовавшая множество рабочих рук, привела к редкому в те времена результату: впервые в Донбассе закрылась мариупольская биржа труда, до этого переполненная большим наплывом желающих получить хоть какую-то работу».

      17 февраля 1934 года была задута вторая доменная печь, в январе тридцать пятого на «Азовстали» вступила в строй крупнейшая в стране мартеновская печь № 1 емкостью в 300 тонн.   

      Как считает журналист Игорь Семусев,  если бы не Гугель, "Азовсталь" разместили бы под Таганрогом. Американские специалисты отдали предпочтение устью реки Миус, что рядом с селом Поляковка, западнее Таганрога. Наши инженеры-изыскатели указали на устье Кальмиуса, на пустынный левый берег.

      Гугель настоял на советском вердикте: только Мариуполь!

      Почему именно Мариуполь? Там замыкался самый короткий путь керченской руды – из Камыш-Буруна.

       23 марта 1935 года  Яков Семенович Гугель стал первым мариупольцем, награжденным орденом Ленина.   На VI и VII съездах Советов его избирали членом ЦИК СССР, он был делегатом XVI и XVII съездов партии. Сторожилы вспоминают, что жил он с  семьёй на тихой улице Энгельса в доме № 10, который  называли домом Гугеля.

 

                               Враг народа

 

      Осенью 1937 года Я. Гугель был арестован. Начались допросы и избиения следователями…..

      А 26 сентября 1937 года на стол И. Сталина был  подан «Список лиц, подлежащих суду Военной Коллегии Верховного суда СССР по первой категории», т. е. подлежащих расстрелу. Под номером 104 была фамилия Я.С. Гугеля.

      На списке  появилась резолюция: « За. Сталин. Моло-тов».

       14 октября 1937 года Якова Семёнович был приговорён Военной коллегией Верховного суда  СССР  к расстрелу и в тот же день приговор был приведён в исполнение.

       Только  8 сентября 1956 года дело по обвинению Гугеля Я. С. было пересмотрено Военной коллегией Верховного суда СССР  и «за отсутствием состава преступления прекращено». Гугель Я.С. был  посмертно реабилитирован.

      В честь Якова Семёновича Гугеля в Мариуполе установлена памятная доска, его именем названа улица в Орджоникидзевском районе Мариуполя. Есть в городе  и посёлок  «Гуглино» – также названного в честь нашего земляка.

 

 

                  

 

 

 

 

 

 

 

 

Категория: Семейные истории | Добавил: lwm468071 (10.12.2016) | Автор: Лившиц Владимир E
Просмотров: 261 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
avatar